Главная » Пьесы » Китайская любовь

Китайская Любовь или
хеллоу, Полли

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

КЛАВДИЯ СТЕПАНОВНА
БОРИС АЛЕКСАНДРОВИЧ
САША, он же БОРИС в молодости
ТАСЯ, она же ПОЛЛИ
ЛОЛА, она же КЛАВА в молодости

По решению режиссёра БОРИСА и КЛАВУ и в старости, и в молодости могут играть одни и те же актёры. Тогда, возможно, их молодость будет восприниматься - как разыгранное между собой воспоминание.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Борис Александрович дремлет в кресле. Квартира обычная. Обстановка аскетичная. Только много книг.
Открывая дверь, входит Клавдия Степановна.


КЛАВА. Дед!.. А дед!.. Ты живой?
БОРИС. И не дождётесь.
КЛАВА. А чего сразу не отзываешься?
БОРИС. Задумался.
КЛАВА. (Разгружая сумку с продуктами). Много мыслей – много печали.
БОРИС. Многая знания - многая печали.
КЛАВА. Один чёрт. Сказал бы честно, что заснул... А-а! Дед!
Ты, значит, "Санта-Барбару" не включал?!
БОРИС. Клав, ну, помилосердствуй.
КЛАВА. Я ж тебя просила как человека - посмотри, если я опоздаю - потом перескажешь!
БОРИС. Клав, я для тебя на всё готов - только не на это!
Придумай какую-нибудь менее изощрённую пытку.
КЛАВА. (Разгружая сумки). Я вот твоего Явлинского слушала, когда тебе в поликлинику надо было, и пересказывала
подробно. Думаешь, мне очень интересно было?
БОРИС. Ты что так рано усвистела? Даже чаю не выпила.
КЛАВА. Дед-дед, всю жизнь проспишь. Сашка с утра позвонил. Сказал, что барышня эта из Москвы прилетела. Сегодня знакомиться приведёт.
БОРИС. Что за барышня?
КЛАВА. Ну, которую он на вступительных экзаменах-то подцепил. Вот мужская политика! В университет провалился, а невесту приглядел.
БОРИС. Тогда найди мне новую рубашку.
КЛАВА. Не понимаю только, зачем ей Сашка... Ни один москвич что ли не позарился, что она к нам в Норск за женихом притащилась?
БОРИС. Может, полюбила.
КЛАВА. Московская-то прынцесса, эмгеушница - нашего Сашку?
БОРИС. А что?
КЛАВА. Нет, он, конечно, удался, кому хошь фору даст, но странно... Вот Тася Касьянова - точно его любит. И не особо красивая, и сказать складно не умеет, зато как смотрит...
БОРИС. Как?
КЛАВА. С обожанием.
БОРИС. Важно, ни как на него смотрят, а как он смотрит.
КЛАВА. Да и Сашка вроде на неё... я и не видела, чтоб так смотрели. Ты вот на меня никогда так не смотрел.
БОРИС. Ты забыла.
КЛАВА. Ну! - Посмотри, как смотрел. Ну, посмотри.

Борис Александрович преображается и смотрит так, словно только
что влюбился.


КЛАВА. Вот, подлец. Умеешь женщину всколыхнуть! А скажи... что ты подумал, когда первый раз меня увидел.
БОРИС. Подумал, какой ужас! Угораздило меня, чуждого элемента, попасться на глаза этой комсомольской активистке. Теперь она мне точно красный террор устроит.
КЛАВА. Не ври. Ты раньше говорил, что заметил, какие у меня
волосы густые и грудь высокая!
БОРИС. Так одно другому - не помеха. Чем грудь выше - тем
террор жёстче.
КЛАВА. Вредный ты, дед, никогда женщине - за всю жизнь – в чистом виде комплимент не скажешь - обязательно пакостью снабдишь.
БОРИС. Я - реалист. Ты ж вся была как яблочко наливное - тугая, краснощёкая. В самую пору - сорвать. А к тебе подойти боялись. Озвереешь от такой rомсомольской жизни - всех подчинённых изведёшь.
КЛАВА. Уж ты-то мне не очень подчинялся.

Звенит настойчивый междугородний звонок телефона. Клавдия
Степановна берёт трубку.


КЛАВА. Алё!.. Алё?.. Говорите...(Кладёт). Сорвалось что-то. Наверное, ошиблись. Кто нам может звонить таким звонком? У нас все дома. Даже московская сашина ухажорка приtхал... Посмотрим, как он на неё будет смотреть - сильней, чем на Тасю, или слабже.

Клава и Борис молодые.

БОРИС. Здравствуйте. Вы меня спрашивали?
КЛАВА. Я вас вызывала. Проходите. Садитесь... Что же вы, товарищ Благовещенский, отказываетесь петь в нашем хоре? У вас красивый баритон.
БОРИС. Вы же не слышали.
КЛАВА. Неважно. Мне дирижёр сказал. А ему Настя Былкина, у которой вы на дне рождения пели.
БОРИС. Хотел сделать девушке приятное, а она меня заложила.
КЛАВА. При чём тут - заложила? Вы же знаете, что у нас мужских голосов не хватает. А скоро конкурс. Вы что хотите, чтобы нас химкомбинат перепел?
БОРИС. Я, видите ли, не привык петь хором, я предпочитаю соло.
КЛАВА. Напрасно вы эти политические намёки делаете. Я с вами по-хорошему договориться хотела. А вы меня вынуждаете напомнить, какое шаткое положение вы здесь занимаете. Нельзя быть неблагодарным.
БОРИС. Я?
КЛАВА. С вашей анкетой вас никуда не брали на работу.
БОРИС. Вы считаете, то, чем я занимаюсь - это работа? Я - первоклассный авиатехник. Если б вы знали, что это такое!
КЛАВА. Зато вы не умираете с голоду. И у вас есть общежитие.
БОРИС. ...Да. Спасибо.
КЛАВА. Все так живут.
БОРИС. (Подходит к ней). Бедная девочка.
КЛАВА. (Отскакивая, как ошпаренная). Зачем было в Россию возвращаться, если тамошняя ваша жизнь вам так нравилась?!
БОРИС. Отец очень хотел на родину.
КЛАВА. Хотел... Не надо было против родины бороться...
БОРИС. Как это обидно, когда красивая женщина думает чужими мыслями. (Приближается к ней опять). Я бы мог что-то объяснить тебе, если бы ты хотела понять... Ведь не можешь ты быть совсем глупой, имея такие чудесные, огромные, живые глаза...
КЛАВА. Мне придётся поставить вопрос о вашем увольнении.
БОРИС. "Не печалься, что люди не знают тебя, но печалься, что ты не знаешь людей".
КЛАВА. О чём это?
БОРИС. Это Конфуций. Был такой китайский мудрец. Он жил очень давно... Много веков назад. Но уже тогда понимал о людях больше, чем мы сейчас.
КЛАВА. Вы мне этой неправильной философией зубы не заговаривайте. Я последний раз спрашиваю - вы отказываетесь петь в хоре?
БОРИС. Если таким тоном - то, конечно, отказываюсь. (Клава набирает в грудь воздуха для окончательной борьбы). Вот если бы вы попросили безо всяких чинов и регалий. Просто как человек, которого надо выручить... Тогда я пойду и буду петь. (Клава выдыхает).
КЛАВА. (После паузы). Хорошо. Я прошу.
БОРИС. Только ради вас. Лично.
КЛАВА. Репетиция сегодня в семь. Не опаздывайте.

Борис Александрович и Клавдия Степановна.

КЛАВА. Ты думаешь, победил меня тогда? Я тебя просто пожалела. Представила, как на собраниях мучить начнут, как совсем выгонят, как покатишься ты вниз со своим Конфуцием.
БОРИС. Будто мы не внизу были...

Молодой Борис поёт на конкурсе "Спят курганы тёмные" и смотрит только на Клаву. Она слушает, краснея.

Опять настойчивый междугородний звонок.


КЛАВА. Алё!.. Кто это?.. А? Не пойму. Не пойму вас. Вы по-русски говорите... Не пойму. Вы ошиблись. (Кладёт трубку). Иностранка какая-то... Пшикает... Совсем они там на атеесе от рук отбились - соединяют как хотят.

Клава накрывает на стол, мурлыча "Спят курганы тёмные".
Борис, кряхтя, встаёт, переодевает рубашку. Время от времени покашливает.


БОРИС. (Закрывая шкаф). Клав, ты б купила антимоль. Смотри, ведь весь пиджак съела, несознательная.
КЛАВА. Ой, вчера "Джентельмены" анекдот рассказывали. Муж возвращается из командировки. Жена любовника в шкаф прячет. Муж ложится спать. посреди ночи любовник из шкафа вылезает, укутанный в шубу. Муж вскакивает, говорит: "Ты кто?!" - "Я? Моль". - "А шубу куда прёшь?" -"А я её дома съем" - и уходит! А?.. Борь. Я тебя раздражаю?
БОРИС. Трындычи, трындычи, не стесняйся. Так уютней.
КЛАВА. Я при москвичке молчать буду. Ты с ней сам. Про поэзию, про керамику на вазах...
БОРИС. Не бойся. Интеллектом она нас не задавит. Главное, чтоб человек хороший попался.
КЛАВА. Борь! Ну, ты как в анекдоте про кирпич.
БОРИС. Да? не заметил.
КЛАВА. Ножки только на рынке. так дорого, Борь. Если она долго гостить вздумает, мы на этих визитах разоримся - никакой пенсии не хватит. (Борис потирает руку). Чего? Укол не рассосался? Давай - йодную сетку нарисую.
БОРИС. Потом. Не отвлекайся. А то придут...
КЛАВА. И одноразовых шприцов ни в одной аптеке нет. Я весь Норск прочесала. Даже у тасиной матери в аптеке нет, уж нам бы она всегда дала. Прям не знаю, что делать.
БОРИС. Да ладно - пока СПИД за Урал перевалит - мы от чего другого помрём.

Звонок в дверь.

КЛАВА. Ой. Вот.
БОРИС. Ну, открывай, раз такое дело.

Клава открывает. Входит Тася.

ТАСЯ. Здрасьте.
КЛАВА. Здрасьте.
БОРИС. Добрый день.
ТАСЯ. Мама нашла шприцы на складе. Последняя партия. Больше
не поступало.
КЛАВА. Ой, спасибо, деточка. Дай бог вам здоровья.
БОРИС. Передай маме привет.
ТАСЯ. Не за что. Ей не сложно - когда есть.(Видит накрытый стол). А вы не знаете, где Саша? Я ему утром звонила - Полина Борисовна говорит - ушёл. Я думала - к вам.
КЛАВА. Нет... Его не было.
ТАСЯ. У меня завтра контрольная по алгебре. Он обещал все
примеры прорешать. Я там совсем не понимаю. Он забыл что ли?..
КЛАВА. А-а... Это... Раз контрольная - найдётся. Явится. Куда денется?..
ТАСЯ. Вы кого-то ждёте?
КЛАВА. Да... Это... гости... Из Москвы... Родственница...Знаешь, Сашка забежит - так я скажу, что ты его искала. А ты за школой-то не была? Он там часто с ребятами сидит по старой привычке.
ТАСЯ. Наверное... Может быть... (Не уходит. Смотрит на Бори-
са).
КЛАВА. Ты туда сходи.
БОРИС. Нечего за ним бегать, Тася. Забыл - значит, фуфло. Зачем тебе такой? Тебе парень нужен, чтоб разглядел тебя как следует. Твоя красота неброская, зато настоящая... А ждём мы Сашу. Это к нему гостья из Москвы приехала.
КЛАВА. Дед, ну что ты влез?
БОРИС. И нечего за него выкручиваться. Пусть сам разбирается.

Звонок в дверь.

КЛАВА. Это они.
ТАСЯ. Он разозлится - решит, что я его выслеживаю. Может, мне в другой комнате посидеть?
КЛАВА. Давай.
БОРИС. Тася! Не теряй же ты к себе уважения!

Клавдия Степановна безнадёжно всплёскивает руками и идёт
открывать. Тася стоит неподвижно. Входят Саша и Лола. Саша видит
Тасю.


САША. Привет.
ЛОЛА. Здравствуйте.
КЛАВА. Здравствуйте. Заходите.
БОРИС. Добрый день.
САША. Это Лола. Это моя бабушка.
КЛАВА. Клавдия Степановна.
САША. Это дед.
КЛАВА. Борис Александрович.
ЛОЛА. Очень приятно.
САША. (На Тасю). А это...
КЛАВА. Тася вот деду одноразовые шприцы принесла. Я весь Норск обегала. у нас уж кончаются.
ТАСЯ. Здрасьте.
ЛОЛА. Вы б сказали - какие проблемы? - я бы из Москвы привезла.
ТАСЯ. Я пойду.
КЛАВА. Всего хорошего.
САША. Пока.
БОРИС. Раз уж зашла - попей с нами чайку. Уйти всегда успеешь.
ТАСЯ. Да нет. Я пойду.
ЛОЛА. В Норске все девушки такие робкие? Или это я вас напугала?
ТАСЯ. Почему - робкие? Просто мне ещё за сестрой в сад. Но я могу посидеть немножко. (Смотрит на Сашу).
БОРИС. Вот и хорошо. Клав.
КЛАВА. У меня всё готово. Пожалуйста.

Все садятся за стол.

ЛОЛА. (Борису). А мне Саша столько про вас рассказывал.
БОРИС. Да? Что рассказывал?
ЛОЛА. Ну, что ваш отец был белым генералом - и вы выросли в Китае - в эммиграции. Знаете, когда Саша провалился(вы не расстраивайтесь, я с ним ещё позанимаюсь, и он на следующий год обязательно поступит), мы с ним много по Москве ходили, весь центр облазили - ваш особняк искали.
БОРИС. Мой?
ЛОЛА. Ну, генерала Благовещенского.
БОРИС. А...(Саше). Чего ж не сказал?
САША. Я думал, тебе вспоминать...
ЛОЛА. Я что-то не то говорю?
БОРИС. Нет-нет, отчего же. И нашли?
САША. Нет.
ЛОЛА. Там всё перестроено, улицы переименованы, номера домов другие.
САША. Было что-то похожее по описаниям. Двухэтажный, грязно-розовый, кирпичный.
БОРИС. Грязнорозовый? Похоже, что он. Когда мы с отцом в сорок шестом вернулись - отец меня к этому дому водил - показывал. Ну, а потом нас быстренько посадили и - ту-ту - сюда. Его - в острог, меня - на поселение. Японские шпионы...
ЛОЛА. Зачем же он вернулся? Да ещё вас с собой притащил?
БОРИС. Родина, знаете ли...
ЛОЛА. Ну, для него - да. Но вы-то её и не знали.
БОРИС. Сашка вот тоже Москвы не знает, а попал туда - побежал дом искать. А? Что это?
САША. Гены.
КЛАВА. Вы кушайте, кушайте. На здоровье.
САША. Шанишками пахнет.
ЛОЛА. Как вы вкусно готовите! А я совсем готовить не умею.
КЛАВА. Нужды, видно, не было. Понадобится - быстро всё освоите.
ЛОЛА. Я тоже так думаю. Да в магазинах полно всяких полуфабрикатов - разогрел и готово.
БОРИС. И гастрит через два года. Сашка у нас, между прочим, на домашней пище выращен.
ЛОЛА. Да?..
КЛАВА. А я...вот спросить хотела. Саш, не очень тебя опозорю, если вот при девушках спрошу - не смотрели они сегодня "Санда-Барбару"?
САША. Опозоришь.
КЛАВА. Какая есть. Пусть лицом реальность видят. Тась, не смотрела?
ТАСЯ. Нет.
ЛОЛА. Сегодня утром? Я как раз видела. Там Мейсон опять напился и поссорился с Джулией. Кстати, про выпивку. Как вы относитесь - если за знакомство? Саш... (Саша достаёт шампанское).
КЛАВА. Это по-нашему.
ЛОЛА. Я "Санта-Барбару" с самого начала смотрю. У меня вся
жизнь под неё прошла, можно сказать, - становление - последниие классы школы и вот теперь институт. И с Сашей мы познакомились, как раз она по телеку шла.
БОРИС. Родственная душа тебе, Клавдия Степановна.
КЛАВА. А они меня застыдили совсем - кто эту ерунду смотрит?! Только деградировать.
ЛОЛА. А я считаю, очень полезный фильм. Для отдыха. И успокаивает. А какие там интерьеры красивые, а какие лица, а фигуры у женщин, а мужчины? Просто на подбор. В жизни столько красавцев-обаяшек не встретишь. Саш. Ты не любишь "Санта-Барбару"?
САША. Мне как-то всё равно.
ЛОЛА.(Тасе). А вы?
ТАСЯ. Не люблю.
ЛОЛА. (Смотрит на Тасю и Сашу). Просто Таис Афинская и Александр Македонский...(Борису). И вы не любите... Понятно. Вы думаете - я глупая и наглая. Знаете, что я читаю в ваших глазах? "Трудней всего общаться с женщиной и малым человеком. Приблизишь их к себе и станут дерзкими, а удалишь - озлобятся". Так, кажется, сказано?
КЛАВА. Дед! Даже я знаю, что это Конфуций.
ЛОЛА. Я учу китайский. Хотелось бы всё читать в подлиннике. Вообще, хотелось бы пожить в Китае. Правда, Саш?
САША. Угу...
ЛОЛА. А у вас, наверное, и фотографии харбинские остались? Тех времён. Вы же там столько лет прожили.
БОРИС. Двадцать шесть.
ЛОЛА. Покажите? Я очень интересуюсь востоком, не только философией, знаете, быт, среда... Тем более - увидеть всё подлинное.
БОРИС. Я не помню, где они валяются... Искать надо.
КЛАВА. Да вон они - в шкафу. В полном ажуре. Сейчас...

Звонит межгород.

КЛАВА. Алё! Алё! Что за терроризм такой?.. Что-что? (Бросает трубку). Издеваются надо мной. Говорят:"Санта-Барбара" на проводе. Ну, кто это может так издеваться? (Все смеются).

Клава кладёт перед Лолой альбом. Оттуда выпадает фото красивой смеющейся девушки - 20-х годов.

САША. Вот смотри какая!
ЛОЛА. Красавица.
КЛАВА. Это его китайская любовь. Англичанка.
БОРИС. Американка. Её отец был торговым представителем в Харбине. Она жила там почти с детства. Здесь ей 16. А когда я уехал, было 17. Мы даже ни разу не поцеловались.
ЛОЛА. Романтика.
КЛАВА. А когда Сашина мама-то родилась, Боря мне и говорит: "Я хочу назвать её - как ту девушку в Харбине". Я аж перепугалась, щас, думаю, скажет какую-нибудь Тянь-Шань. Но оказалось - ничего - вполне наше - Полина.

Опять межгород.

САША. Давай я подойду... Алё?.. Дед. Тебя. Санта-Барбара.
Мистер Благовещенски.
БОРИС. Да?
САША. Ты английский-то помнишь?
БОРИС. Хеллоу.
ЛОЛА. Хай.
БОРИС. Хай... Полли... (Борис говорит по-русски, чтобы зрители понимали сказанное, но на сцене играть надо так, словно он всё это произносить по-английски, и Клава ничего не понимает). Да! Конечно, помню!.. Не может быть!
Я говорю, что этого не может быть! Ну, что ты! Конечно, рад!
КЛАВА. Батюшки! Вот тебе и Конфуций! Саш, Саш, что он говорит-то? Переведи.
САША. Говорит, что вспомнил её.
КЛАВА. Ещё бы... Китайская юность всё-таки.
БОРИС. Я никогда не забывал, Полли... Я даже мечтать не мог, что когда-нибудь ещё услышу твой голос...
КЛАВА. А сейчас?
САША. Ну... удивлён, что её слышит.
КЛАВА. Да уж... Кто б мог подумать...
БОРИС. Вовсе не старческий голос! Голос нежный и весёлый, как раньше! Я бы тебя узнал... по интонации из тысячи голосов...
КЛАВА. Сашк!
САША. С трудом говорит, узнал твой голос.
ЛОЛА. Надо же! Неужели та самая? Бывает же такое! Через столько лет! Как, наверное, она его любила, если через столько лет нашла.
БОРИС. Хорошо живу. Всё нормально у меня. Жена. Клава.
КЛАВА. Чего?
САША. Жена у него, говорит, Клава.
КЛАВА. А.
БОРИС. Дочка. Внук... Дочку...(Смотрит выразительно на Сашку) в честь тебя назвал.
КЛАВА. (Угрожающе). Переводи!
САША. Дочка у него, внук... любимый.
КЛАВА. А "лав" он не сказал.
САША. Ба, в языке существует масса синонимов.
КЛАВА. А ты точно переводи.
САША. Ну, тебе синхронно да ещё точно. Нашла вундеркинда.
БОРИС. Да нет, ничем особо не болею. Крепкий ещё.(Подкашливает). Так... Бронхит. Это ерунда, Полли. Работал всю жизнь на шахте... Уважали... Ты о себе, о себе-то... Алё! Алё... Алё! Полли! Да что ж такое? Что они там на АТС? Отключилось.
САША. Да перезвонит ещё, дед. не переживай. Ты меня как про женщин учил: кому надо - найдёт.
БОРИС. Клав. А? Ты поняла? Это - Полли. Та самая. Ну... Моя Полли.
КЛАВА. Чего ж не понять-то? Не тугодумная.
БОРИС. Но это же немыслимо. Она говорит - все эти годы искала.
КЛАВА. Чего-то долго - с их-то компьютерным оснащением.
БОРИС. Сашк, наливай шампанского. Клав, ты рада?
КЛАВА. Очень.
БОРИС. Нет, ты подумай. Пятьдесят лет - как не бывало.
КЛАВА. Между прочим, в эти пятьдесят лет тоже кое-что было хорошее.
БОРИС. Клав, ты серьёзно что ли?
КЛАВА. (Поднимает бокал). Ладно. За здоровье. Чтоб в сто лет тебя какая-нибудь пятилетняя, детсадошная любовь разыскала.
САША. Дед в детсад не ходил.
КЛАВА. Один чёрт. За здоровье. (Пьют).
ЛОЛА. Какая история! Просто сюжет для романа! Не скучно тут у вас.
ТАСЯ. Я пошла.
БОРИС. Саш, проводи Тасю.

Саша провожает Тасю к двери.

САША. Ты... извини.
ТАСЯ. Я бы в неё не влюбилась. Ничего особенного, только гонору много. САША. Это внешне, а так она добрая.
ТАСЯ. А зачем она меня проституткой обозвала?
САША. Когда?
ТАСЯ. Эта Таис Афинская - проституткой была. Я читала.
САША. Но... её все домогались.
ТАСЯ. А мне не надо все, мне надо, чтоб ты...
САША. Ты... пока не переживай. Я ещё сам не понимаю. Может, не из-за чего ещё переживать.
ТАСЯ. А кто сказал, что я переживаю? Это ты переживай, а то как сорвётся, не выгорит московская жизнь - вот обидно будет. (Убегает).

Саша возвращается в комнату. Дед сильно закашливается.

КЛАВА. Борь, ты мокрый весь, хоть выжимай. Пойдём - переоденешься да ляжешь.
БОРИС. Вы... будьте как дома.

Клавдия Степановна уводит Бориса Александровича.

ЛОЛА. Он болен?
САША. Лёгочная недостаточность. Сколько себя помню - дышит, как паровоз.
ЛОЛА. А, ну да. Шахта.
САША. У него вся бригада повымирала. А он видишь - держится. Скоро восемьдесят.
ЛОЛА. А эта девочка... Смешная...
САША. Тася?
ЛОЛА. Она по уши влюблена в тебя.
САША. Не знаю.
ЛОЛА. Саш, может, я зря приехала?
САША. Почему?
ЛОЛА. Ну, как... Ты пригласил, может, из вежливости, а я тут же примчалась.
САША. Я ведь сам пригласил.
ЛОЛА. А зачем?
САША. Сибирь показать.
ЛОЛА. Саш, я ведь не школьница. Я не на экскурсию. Тогда в Москве мне показалось...(Подходит к нему ближе). Если только показалось, то я уеду. (Обнимаются, целуются).
Я так скучала эти полгода. А ты?
САША. М-м... Да.
ЛОЛА. Саш, я так больше не могу. Это невозможно вот так врозь жить. Поедем со мной. До экзаменов полгода. Я тебя пока получше подготовлю. Родители в Германии. Мы будем совсем одни. Саша... Что тебе делать в этом Норске? Поедем?
САША. Я... должен подумать. Я не думал об этом.
ЛОЛА. Но обо мне ты думал?
САША. Думал.
ЛОЛА. Что?
САША. Что волосы у тебя густые и грудь красивая...


Вдалеке звучит "Спят курганы тёмные"...




ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ


Борис и Клава - молодые. "Лучше нету того цвету,.." - поёт Борис. Клава медленно идёт ему навстречу.

БОРИС. Ну, как? Хорошо я для вас пел?
КЛАВА. Не для меня, а для шахты.
БОРИС. Не для шахты, а для вас.
КЛАВА. А что по такому случаю сказал бы Конфуций?
БОРИС. "Встретив достойного человека, стремитесь с ним срав няться"... (Хочет обнять Клаву, но она резко отстраняется).
КЛАВА. Хорошо придумал устроиться! Безопасно - поближе к моей комсомольской юбке!
БОРИС. (Отступает, ему противно). "...А встретив недостойного, вникайте внутрь себя".
КЛАВА. Давай-давай отсюда, солист.

Борис уходит. Клава плачет.

Борис Александрович и Клавдия Степановна. Борис Александрович кашляет.


КЛАВА. Нехорошо, Борь?
БОРИС. Нет, ничего. (Откашливаясь). Хорошо, Клав. Даже странно как хорошо.
КЛАВА. (Садится рядом.) Борь... Можно, глупость спрошу?
БОРИС. А ты разве чего умное можешь спросить?
КЛАВА. Ну, не ёрничай.
БОРИС. Ну?
КЛАВА. Борь... Ты со мной... счастлив?
БОРИС. Клав, ну, ты что?
КЛАВА. Нет. Я вот не спрашиваю - ты меня любишь? Я знаю, что любишь... Я про другое.
БОРИС. Клав... Если б нам не шёл восьмой десяток,.. я бы заподозрил тебя в ревности.
КЛАВА. "Любви все возрасты покорны".
БОРИС. А все старушки очень вздорны.
КЛАВА. (Безнадёжно). Борь. Ты не ответил.
БОРИС. Счастлив, счастлив, солнышко ты моё комсомольское. Что б я без тебя делал здесь, где только снег и угольная пыль...
КЛАВА. Счастье... Это когда чувствуешь, что находишься там, где хотел бы находиться, и с теми, с кем хотел бы находиться.

Борис и Клава - молодые. Сирена и прожектора - авария в шахте. Клава мечется по сцене, бежит навстречу Борису. Она хочет броситься ему на шею, но буквально за шаг сдерживается и смиряет себя.

КЛАВА. А кого же тогда завалило?
БОРИС. Никого.
КЛАВА. А сказали - в вашем забое...
БОРИС. Мы успели уйти. Конец смены. Только отошли - прямоу нас за спиной рухнуло.
КЛАВА. Молись теперь своему Конфуцию. Счастливый ты.
БОРИС. Конечно, счастливый, если такая девушка обо мне беспокоится.
КЛАВА. Да-к я б об любом беспокоилась - живой ведь человек. (Клава хочет уйти. Борис догоняет её, берёт за руку.)
БОРИС. Клава... Ты... испугалась за меня? (Обнимает её, целует. Она не сопротивляется).

Борис Александрович говорит по телефону. Клавдия Степановна слушает, поглядывая из-за газеты.

БОРИС. А помнишь, мы однажды случайно встретились в Софийском соборе. Я спросил, что ты тут делаешь, а ты ответила, что хотела бы понять мою веру... А потом мы ходили по Харбину, нас толкали, а мы разговаривали и ничего не замечали. (Слушает). И я, и я помню чайную... Китаец сказал по-китайски, что мы красивая пара, а мы оба сделали вид, что не поняли.... Что? Да, перезванивай, конечно, в любое время... Ты не можешь мне надоесть! Не говори так! Я очень жду. (Кладёт трубку).
КЛАВА. И о чём так долго можно говорить?(Борис не отвечает). То раз в день звонила, а сегодня аж два. Что у неё там совсем никаких дел нету? (Борис смотрит на Клаву и улыбается). Чего скалишься? Старый развратник. (Смеются). Мужик-то есть у неё?
БОРИС. Фермер. За городом живёт. И она там же. А сейчас - у дочери в гостях - в Санта-Барбаре.
КЛАВА. Тогда понятно.
БОРИС. Что понятно?
КЛАВА. Из своего-то дома при живом муже не стала бы она каждый день названивать.
БОРИС. Почему? Она мужу рассказала. Он... цивилизованный вполне.
КЛАВА. Ах, простите, это только мы тут пещерные, консервативно воспитанные. Я и забыла, что у них там распущенность - это как само собой разумеется. У него, небось, тоже любовниц целое ранчо. Цивилизация - это когда изменяют друг другу в открытую и глаза при этом не выцарапывают. А по мне так это просто равнодушие.
БОРИС. Что пишут?
КЛАВА. А тебе разве интересно? Ты теперь про американских президентов читай. Тебе за ихней ситуацией теперь следить надо. Вдруг в гости позовёт.
БОРИС. Да о чём ты, бабка? Белены объелась? Мне из дому-то выйти - проблема.
КЛАВА. Ничего - у них там медицина на уровне. А родину менять - это для тебя дело привычное.
БОРИС. Клав, ты, ей Богу, не смеши меня на старости.
КЛАВА. А кто ж ещё тебя посмешит? Только я. Других-то ты больно всерьёз воспринимаешь. Чего это она не перезванивает так долго? Может, померла?
БОРИС. Клава!
КЛАВА. А что? Это бывает в наши годы от излишних эмоций. Интеллигенты тем более - они натуры тонкие, чувствительные. Только переживать и умеют, а больше - ничего. У нас такие - всю страну губят.
БОРИС. Пошло-поехало.
КЛАВА. Вчера вот эта гундявая, очкастая - по телевизору хвасталась, что ничего, кроме яйца, сварить себе не может. Демократы твои! Гордятся тем, что за них матери всё с детства делали. Да если они для себя ничего не могут, что они для народа сообразят?
БОРИС. Ты кого в виду имеешь?
КЛАВА. Не знаю я их фамилий и знать не хочу. Портки себе. небось, сами не выстирают, не зашьют, а туда же - политика!
БОРИС. А ты от своих коммунистов мало натерпелась, наверное. Ещё хочешь.
КЛАВА. А я по дурости натерпелась.
БОРИС. По дурости?
КЛАВА. Оттого, что с тобой связалась. И поделом мне теперь - расплата. Нечего было партию предавать. Любовь - штука... э-фи-мер-ная. (Борис взглядывает на часы). Чего глядишь? Счастливые на время не смотрят.
БОРИС. Счастливые часов не наблюдают.
КЛАВА. Один чёрт.

Борис тоскливо смотрит вникуда.

Борис и Клава - молодые. Борис приходит к Клаве.


БОРИС. Можно?
КЛАВА. Чего ж нельзя? Можно.
БОРИС.(Протягивает её кулёк конфет). Вот. К чаю.
КЛАВА. Спасибо. (Садятся за стол. Она разливает чай). Ну... А... Вот!.. Что это за народ такой - китайцы?.. Откуда они взялись?
БОРИС. Была такая богиня - Нюйва. Сидела она как-то на берегу жёлтой реки и лепила человечков из жёлтой глины. Они оживали у неё под руками и заселяли эту землю...
КЛАВА. А чего имя такое странное - Нюйва?
БОРИС. Нюй по-китайски - женщина.
КЛАВА. А-а. Красивая сказка. Ты мне лучше расскажи - что там по-правде. А то, что люди произошли от обезьяны - я проходила.
БОРИС. Не знаю, кто там произошёл от обезьяны, но что в каждом из нас есть искра божия - в этом я не сомневаюсь.
КЛАВА. И в Насте Былкиной?
БОРИС. Думаю, да.
КЛАВА. И в Подшибалове?
БОРИС. Да.
КЛАВА. Он же парторг. (Смеются).
БОРИС. Просто одни стараются эту искру в себе затушить, а другие...
КЛАВА. Раздуть. "Из искры возгорится пламя." Это так мы все богами станем!
БОРИС. Станем.
КЛАВА. Ты про земное-то про что-нибудь можешь?
БОРИС. Что тебя интересует?
КЛАВА. Ну... Баба-то у тебя там была?(Борис молчит). Не может же быть, чтоб не было.
БОРИС. Была одна китаянка. Вдова.
КЛАВА. Ты любил её?
БОРИС. Нет.
КЛАВА. И всё?
БОРИС. Была ещё одна... девочка... Но это не считается.
КЛАВА. Девочка?
БОРИС. Она ещё в школе училась. Мы познакомились случайно. В лавке. Она выбирала маме подарок, я помог выбрать. Ей не хватило денег. Я одолжил.
КЛАВА. И что?
БОРИС. Ничего. Иногда встречались, гуляли. Она смотрела большими преданными глазами.
КЛАВА. Ты её любил?
БОРИС. Я её помню. Ловила каждое моё слово. Читала стихи.
КЛАВА. Какие?
БОРИС. "И не счесть, сколько тягостных дней
Грежу только о встрече с тобой.
Мой рассудок, признаться должна,
Помутился совсем в эти дни.
Вся душа преисполнена грёз,
Что не знают преграды любой.
Через воды великой Дацзян
Вновь и вновь приносят они".(Тайсюэ Щенци)
Смешно.
КЛАВА. Не люблю я стихи. Грусть-тоска. И больше ничего. Вот песни - другое дело. Давай попрошу у Былкиной гармошку - ты мне споёшь?
БОРИС. Не надо.
КЛАВА. Почему?
БОРИС. На гармошку всё общежитие сбежится... Клава, ты что - боишься быть со мной наедине?
КЛАВА. (Беззащитно). Боюсь.
БОРИС. Я так и думал.
КЛАВА. Что?
БОРИС. Я в коридоре Настю Былкину встретил. Она так на меня посмотрела...
КЛАВА. Как?
БОРИС. Я пожалел, что напросился к тебе в гости.
КЛАВА. Пожалел?
БОРИС. Я понимаю, что я для тебя неподходящая компания. Это может на тебе отразиться... Если ты скажешь уйти - я не обижусь.
КЛАВА. (Глубоко обижена). Уходи.

Борис Александрович стоит, смотрит в окно. Клавдия Степановна наблюдает за ним.

КЛАВА. Борь... Ты с такой ненавистью в окно смотришь - на город... Ты меня ненавидишь, да?
БОРИС. Тебя?.. Да ты единственное, что держало меня на земле все эти годы. Если б не ты, я б, наверное, ещё тогда не выдержал. Остался бы где-нибудь в шахте. Мне иногда хотелось зайти подальше - чтоб назад уже ходу не было.
КЛАВА. Но ведь я такая нечуткая. Я тебя никогда не понимала. Я вот и теперь никак не пойму эту твою высокую платоническую любовь. Реагирую, как последняя базарная баба... из овощного ларька.
БОРИС. Наоборот. Ты меня вдохновляешь.
КЛАВА. Вдох... чего?
БОРИС. Если я в таком возрасте ещё способен вызывать у тебя ревность... Значит, мы живые ещё, а, Клав?..
КЛАВА. Живее всех живых... Ох, Борь. Как мне тебя жалко. Конечно, мне легче. Я что? Я всю жизнь прожила с мужиком, которого любила без памяти. И сейчас ещё... Полинку вырастила, потом внука. Не жизнь, а конфетка. А ты, бедный, только об Китае и тосковал. Лучшее, говорят, враг хорошего. Вот не знала я Китая, так и считаю, что лучше нашего Норска места нет... Ну, что тебе в этом Китае? Мандарины одни.
БОРИС. При чём здесь мандарины? Меня там любили.
КЛАВА. А здесь?
БОРИС. Прости.

Борис и Клава - молодые.

БОРИС. Клава! Это правда?
КЛАВА. Что?
БОРИС. Тебя вчера переизбрали?
КЛАВА. Я сама попросила. Устала я. Сколько можно всё тянуть? Вся работа на мне. У меня нервы не железные.
БОРИС. Тебя ж собирались в Москву посылать.
КЛАВА. Пошлют кого-нибудь другого. Мне и здесь хорошо.
БОРИС. Скажи мне правду.
КЛАВА. Отстань ты, пожалуйста. Привязался на мою голову.
БОРИС. Значит, из-за меня всё-таки.
КЛАВА. Уж и мнение у вас у мужиков об себе. С какого это калинкора из-за тебя? Я сама за свою жизнь всё решаю.
БОРИС. Я всё равно узнаю - что случилось. Сама не расскажешь - у других узнаю.
КЛАВА. Не смей ни у кого ничего спрашивать! Никто и не знает - только я и Подшибалов.
БОРИС. Он говорил с тобой?
КЛАВА. Сказал, что если я собираюсь вступать в парию и ... в Москву учиться, то должна пересмотреть своё поведение.
БОРИС. Больше всего я боялся, что моя любовь разрушит твою судьбу.
КЛАВА. Ты сказал... "любовь"?
БОРИС. Это для тебя тайна?
КЛАВА. ...Я хотела услышать... как-то по-другому.
БОРИС. По-другому?.. Я люблю тебя, Клава. Так?
КЛАВА. Я не верю. Что во мне такого, чтоб ты мог меня любить? Я... геометрию не знаю. И вообще...

Борис берёт её голову в руки и покрывает поцелуями её лицо.

Клавдия Степановна набирает номер.


КЛАВА. Алё. Полин, ты поговорила бы с отцом... Я уж и не знаю, что делать. Он говорит только по телефону. Меня не замечает. Ну, взглянет, когда есть подаю. А так одурелый ходит, взгляд - заоблачный, в пространство... Сквозь меня - как сквозь стенку. Может, психотерапевта какого позвать?.. Мне-то зачем психотерапевт? И ты туда же?.. (Бросает трубку.)

Входит Борис Александрович.

БОРИС. Ты с кем говорила?
КЛАВА. С Полли.
БОРИС. С Полли?
КЛАВА. Да с Полинкой. С кем ещё? У тебя своя - Полли, у меня - своя.
БОРИС. Ты... не занимай долго.
КЛАВА. Да я и так к нему не подхожу... Ох, ох.
"Сердце болит,
Сердце болит,
Фазан, потеряв подругу,
Стонет в ночной дали".
БОРИС. Наверное, магнитная буря сегодня. Давление скачет.

Далёкая китайская мелодия. А может быть, "На сопках Манчжурии". Борис и Полли в молодости. Борис с фотоаппаратом.

БОРИС. Чего ты серьёзная такая? Расслабься. Улыбнись.
ПОЛЛИ. И так нормально.
БОРИС. (Подражая китайским фотографам). Улибалися. Улибалися. (Полли хохочет. Он щёлкает). Ну, вот, увековечили твою улыбку. Будет на что посмотреть в старости.
ПОЛЛИ. В старости... Где мы будем в старости?.. Вы хотите в Россию?
БОРИС. Я - нет. Отец очень хочет. Раньше ничего, а после того, как в 35-м Вертинский приезжал сюда с концертами, я вижу как ему тяжело... Всё будет хорошо, Полли. Японцы проиграют эту войну.
ПОЛЛИ. Скажите, Боб, а вы считаете Китай своей родиной?
БОРИС. Конечно.
ПОЛЛИ. А Россию?
БОРИС. И Россию.
ПОЛЛИ. И то, и другое?
БОРИС. И то, и другое.
ПОЛЛИ. Как просто. А я вот мучилась - что для меня родина - Харбин или Сан-Франциско. Оказывается, и то, и другое.
БОРИС. Какая ты ещё маленькая, Полли.
ПОЛЛИ. Разве это недостаток?
БОРИС. Нет-нет. Достоинство.
ПОЛЛИ. А-а! то-то же. А почему вы не пришли к нам в выходные? Папа и мама ждали.
БОРИС. Я был очень занят.
ПОЛЛИ. Ну вот...
БОРИС. Что?
ПОЛЛИ. Я так же отвечаю тем, к кому не хочется идти.
БОРИС. Да нет, мне хотелось... но я, правда, был занят.
ПОЛЛИ. С той китаянкой, с которой я видела вас на рынке?
БОРИС. Полли, это запрещённый приём.
ПОЛЛИ. Извините, я бестактна... (Уходит).

Звучит песня "Дорогая пропажа" (Стихи М.Волина и А.Вертинского:

Самой нежной любви наступает конец,
Бесконечной тоски обрывается пряжа...
Что мне делать с тобой, с собой, наконец,
Как тебя позабыть, дорогая пропажа?

Скоро станешь ты чьей-то любимой женой,
Станут мысли спокойней и волосы глаже.
И от наших пожаров Весны голубой
Не останется в сердце и памяти даже.

Будут годы мелькать, как в степи поезда,
Будут серые дни друг на друга похожи...
Без любви можно тоже прожить иногда,
Если сердце молчит и мечта не тревожит.

Но когда-нибудь ты - совершенно одна -
Будут сумерки в чистом и прибранном доме,
Подойдёшь к телефону - смертельно бледна -
И отыщешь затерянный в памяти номер.

И ответит тебе чей-то голос чужой:
"Он уехал давно, нет и адреса даже..."
И тогда ты заплачешь: "Единственный мой!
Как тебя позабыть, дорогая пропажа!"


Звонит межгород. В комнату врывается Клавдия Степановна и хватает трубку.

КЛАВА. Нет его дома! Уехал он отсюда и адреса не оставил! Что ты всё звонишь-то? Что тебе неймётся в своей Америке? Фруктов не хватает, витаминов? Старческий невроз? Он же больной весь. Ты бы хоть о здоровье спросила. Ты посмотри в словаре, в англо-русском - лёгочная недостаточность, записывай - тромбофлебит, гипертония. Успеваешь? Такие деньги на болтовню тратишь. Лучше б лекарств каких прислала, кикимора заморская! (Бросает трубку).

Изменившийся в лице Борис стоит на пороге своей комнаты.

БОРИС. Ты что сказала?! Ты что ей сказала?
КЛАВА. А что? Я только жалею, что она не всё, наверное, поняла!
БОРИС. Ты кричала на неё! Ты... ты...
КЛАВА. А я не хочу терпеть в своём доме!
БОРИС. Как ты могла?..
КЛАВА. Не нравится? Может, я, вообще, не нужна стала? Так я могу уйти. Что мне тут делать? Соловьиные трели междугородние слушать? (Собирается).

Входит Саша.

САША. Старики, вы тут чего раздебоширились?
КЛАВА. Ухожу. Пусть в обнимку с телефоном остаётся. Ты думаешь это у нас кто? Думаешь, Борис Александрович? Нет, разрешите представить - Боб! Боб Благовещенски собственной персоной!
БОРИС. Она накричала на Полли.
САША. Ба, ты с ума сошла? Мороз сорок градусов. Куда ты собралась?
КЛАВА. Ничего. Я где-нибудь в скверике на лавочке переночую. Авось околею - всем вам легче будет!
САША. А я попрощаться пришёл.
БОРИС. Как это?
САША. Мы с Лолой билеты сегодня купили. Улетаем.
КЛАВА. (Держится за сердце, садится). Я так и знала. Не одно - так другое.
САША. Ты ж хотела, чтоб я в Москву поехал.
БОРИС. (Клаве). Тебе плохо? Валокордин дать?
КЛАА. Не надо мне ничего из твоих белогвардейских рук!
САША. Ба...
КЛАВА. (Плачет). Что же? Насовсем?
САША. Почему? Я приезжать буду.
КЛАВА. Когда это ещё... Я не доживу. Не увижу тебя больше, деточка моя. Никому-никому я не нужна...
БОРИС. (Саше). А как же Тася?
САША. Ей ещё школу заканчивать.
БОРИС. Ну и что?
САША. Да мы встретили её вчера на улице. Как нас увидела, сразу с парнем одним на мопед села, обняла его двумя руками, прижалась и укатила.
БОРИС. Она ж нарочно.
САША. Понятно, что нарочно, но зачем мне такой детский сад?
КЛАВА. Поезжай, Сашка. Я в Москву не попала - всё за любовь цеплялась. А она вон на старости лет прахом пошла. Никого не жалей - знай только свою выгоду. Тебе учиться надо, двигаться!
БОРИС. Гляди, Саш. Сейчас неверно выберешь - вся жизнь под откос пойдёт.
КЛАВА. (Борису)."В дела другого не вникай,
Когда не на его ты месте!"
Нечего нас пугать! Пуганые!(Внуку). В судьбе, Саша, надо когда-нибудь делать революцию.
БОРИС. Эволюцию, Саша! А революция никого ещё до добра не доводила. Погляди на бабушку - что с ней эта идеология сделала!
КЛАВА. (Бросается на Бориса). Молчи, проклятый!
САША. Ба, полегче! Очумели совсем от любви! (Разнимает их).

Звонит межгород. Все замирают.

САША. Я подойду. (Подходит). Алё... Он сейчас подойти не может, извините... Болеет-то он всегда... Сейчас нормально себя чувствует... Это его внук... Да-да, я слушаю. (Борис хочет подойти, Клава его не пускает)... Да, я понял... Мы посоветуемся. Спасибо. Да. (Кладёт трубку. Клава и Борис застыли в немом вопросе). Она знает про твои лёгкие. Она клинику предлагает где-то под Сан-Франциско. Микроклимат особенный. Говорит, там до ста лет живут. Расходы берёт на себя... Позвонит, чтоб узнать твой ответ.
БОРИС. (После паузы). Какой тут может быть ответ? Никуда я не поеду.
КЛАВА. (После паузы). Надо ехать, Боря... Я серьёзно. Надо ехать.
БОРИС. Нитроглицерин поищи там. (Клава судорожно ищет таблетку, даёт Борису, тот приходит в себя)."Когда пути не одинаковы - не составляют вместе планов".
КЛАВА. Борь, я ведь с твоим врачом говорила...на той неделе.
БОРИС. Кранты?
КЛАВА. Нет, почему... Не совсем... Климат нужен. Уход. Обстановка. Я тебе обстановку создать не могу. Тем более климат.(Борис кашляет). Ты только представь, что не будет этой муки... Ты не думай - я всё вытерплю. Я с ней местами поменяюсь. Я для тебя, Борь, стану желанная и недосягаемая. Ты мне будешь оттуда звонить два раза в день, как она тебе сейчас. А?
БОРИС. Ничего мне не надо. Оставьте вы меня в покое. (Обхватив голову руками, плачет, потом встаёт, уходит в свою комнату).

Клавдия Степановна и Саша стоят потерянные.

КЛАВА. Разве могла я думать, Сашенька, что на старости лет приключится такое горе?.. Болезней ждала, готовилась. Я их всегда мужественно встречаю. Но чтоб вдруг - любовь...
САША. Ба, ну, какая любовь?
КЛАВА. См знаешь - какая - китайская... то есть нам, простым смертным, неведомая... Господи, ты есть или нет?
САША. Ба, ты ж некрещёная.
КЛАВА. Вы зато все крещёные... И ты, и Полинка. Полинку тайно крестили, Боря настоял. Тогда это очень не принято было... А мне уж куда старой? Так нехристем и помру... Попаду куда-нибудь не туда - не встречусь там с Борей...
САША. Ну, что за скука с вами! Чуть что - помирать собираетесь! Ба, перестань.
КЛАВА. Пойди к деду. Приласкайся. Ты в детстве умел. А? Саш.

Саша уходит к деду. Клава достаёт упаковку родидорма, начинает вынимать таблетку за таблеткой и складывать на стол.

КЛАВА. Господи, господи, если ты есть, прости ты меня. (Крестится, начинает плакать). Господи, ну не умею я... Ну, сделай ты это как-то сам - пошли мне сердечный приступ или ещё что-нибудь...

Клавдия Степановна берёт стакан, наливает воды, собирается пить таблетки. Входит Саша. За ним - чуть погодя - Борис Александрович.

САША. Ба, тебе плохо?
КЛАВА. Да нет... ничего...
БОРИС. Плохо?
САША. Дед, она тут травится...(Отбирает у Клавдии Степановны стакан, таблетки хочет выбросить).
КЛАВА. Только не выбрасывай! Это последний родидорм. Вдруг деду понадобится...
САША. О, эгоистка, последний слопать хотела. Ну, ты, ба, даёшь.
БОРИС. Деду в таком количестве не понадобится. Дед ещё с ума не сошёл... Клав, ты меня испугать хотела или... правда?
КЛАВА. (Тихо и обречённо). Правда. (Дед садится рядом с ней). Борь, ты ничего не говори. Я знаю, что ты никогда меня не бросишь и никуда не поедешь, пока я живая...
БОРИС. Бабка! У тебя мания величия! Я не поеду вовсе не потому, что ты живая... А потому что я здесь хочу умереть, а не... непонятно где... Вот так. Могут быть у меня свои капризы?..

Дверной звонок. Клава открывает и впускает Тасю.

ТАСЯ. Здрасьте...
БОРИС. Здравствуй.
КЛАВА. Ты... к Саше? (Тася молчит). Пойдём, дед, я тебе йодную сетку нарисую...

Борис Александрович и Клавдия Степановна уходят.

САША. Ты как узнала, что я тут?
ТАСЯ. Я на углу стояла. Ты прошёл - не заметил...
САША. Сегодня... мороз сильный...
ТАСЯ. Мне приснилось, что тебя нет в Норске. И я бегаю по всему городу, ищу, зову, а ты не откликаешься.
САША. Я уезжаю.
ТАСЯ. Я думала - летом вместе поедем. (Саша молчит). Поцелуй меня на прощанье.
САША. ...Нет.
ТАСЯ. Не хочу я платоническую любовь! Я три года ждала, когда ты меня поцелуешь! Я не отпущу тебя - не поцеловавшись!(Саша целует её). Саша... Не уезжай с ней. Саша, я лучше!
САША. Я знаю.
ТАСЯ. Я умру без тебя.

Они стоят молча, обнявшись. Сверху начинает падать то ли снег, то ли... облетают белые лепестки вишни.

МОЛОДОЙ ГОЛОС ПОЛЛИ: Падал снег. А в саду мэйхуа,
Как всегда в эту пору цвела.
Помню веточку алых цветов,
Захмелев, я в причёску вплела.
Но осыпались эти цветы
И моих не украсят волос.
Неуёмные слёзы бегут.
Стала мокрой одежда от слёз.
И теперь в чужедальнем краю
Новый год я встречаю одна.
Непонятно, когда же могла
Побелить мне виски седина!..
Вечереет. И ветер подул.
И за окнами стало темно.
И не стоит икать мэйхуа.
Не увидишь её всё равно. (Ли Цинчжао)

Борис и Полли в молодости.

БОРИС. Полли! Слава Богу! У тебя всё в порядке.
ПОЛЛИ. Не всё.
БОРИС. Кто-нибудь погиб?
ПОЛЛИ. Нет... Но папа говорит, что теперь война для нас окончена, и мы сможем вернуться в Калифорнию.
БОРИС. Он прав. Даже если теперь здесь всё будет спокойно - Харбин для тебя не лучшее место.
ПОЛЛИ. Может быть, это кощунство, но я жалею, что война кончилась.
БОРИС. ...Ты не хочешь уезжать...
ПОЛЛИ. Вы знаете - почему.
БОРИС. Полли... Я тоже уеду.
ПОЛЛИ. В Россию?
БОРИС. Вчера к нам приходили из НКВД. С ними был лейтенант, я помог ему, когда русские входили в Харбин.
ПОЛЛИ. Ты сражался?
БОРИС. Сражался? Как-то странно звучит. Но не мог же я сидеть дома, когда русские брали Город. В общем, сказали, что даже к какой-то награде представят. Но это не главное. Они предложили вернуться. Отец очень этого хочет. Я не могу отпустить его одного...
ПОЛЛИ. Вы уверены, что это не опасно?
БОРИС. Не уверен. (Полли плачет). Полли. У тебя вся жизнь ещё впереди.
ПОЛЛИ. Нет, Бобби, она кончается. Впереди - ничего не будет, даже если я доживу до ста лет...

Они стоят обнявшись.
Звенит телефон. Борис Александрович хочет подойти, но останавливается. К нему приближается Клавдия Степановна. Он обнимает её. И так стоят все четверо, застывши и слушая долгие настойчивые отчаянные телефонные трели.
Далёкая китайская мелодия перекрывается нашей гармошкой - "Спят курганы тёмные..."

ЗАНАВЕС